Главная – Журналы – Поиск по журналам

Приведена характеристика небольших тел реститовых ультрамафитов, представленных дунитами и гарцбургитами, в существенно гнейсовой толще Ольхонского композитного террейна Западного Прибайкалья. Оценки РТ- условий метаморфизма ультрамафитов в целом соответствуют параметрам метаморфизма вмещающих гнейсов и амфиболитов. Среди реститов обнаружены своеобразные глиноземистые ультрамафиты, сложенные форстеритом, энстатитом и безхромистой шпинелью, которые, в отличие от реститовых, характеризуются высокими содержаниями Al₂O₃ (до 23 мас. %) при «перидотитовых» концентрациях магния (25-37 мас. % MgO) и кремния (30-42 мас. % SiO₂). Предполагается, что эти породы являются продуктами высокотемпературного (максимальная T = 730-790 °С) метасоматоза дунитов и гарцбургитов. Сопоставление составов реститовых и глиноземистых ультрамафитов показывает, что в метасоматическом процессе участвуют элементы, в том числе считающиеся малоподвижными - Al, Ti, V, Zr, РЗЭ, (привнос) и Mg, Si, Cr, Ni (вынос). При этом отсутствуют возможные магматические источники метасоматизирующих флюидов. По нашим предположениям, источником флюида в условиях высокотемпературного метаморфизма послужили вмещающие кислые гнейсы. Воздействие метасоматизирующих флюидов на алюмосиликатные породы, встречающиеся в виде небольших фрагментов в реститовых ультрамафитах, приводили к еще более значительному обогащению их глиноземом (до 50 мас. % Al₂O₃) и появлению специфических минеральных ассоциаций с корундом и сапфирином.

Позднепалеозойская гранитоидная провинция Забайкалья (Ангаро-Витимский батолит (АВБ), Россия), расположенная в северо-восточной части Центрально-Азиатского складчатого пояса (ЦАСП), занимает площадь около 200 000 км² и сложена породами, варьирующими по составу от монцонитов и кварцевых сиенитов до лейкократовых гранитов. Цели данной работы: 1) определение общей длительности и динамики формирования гранитоидов Ангаро-Витимского батолита; 2) выяснение причин, определивших пространственно-временную гетерогенность гранитоидов; 3) реконструкция источников салических (гранитоидных) магм, оценка вклада процессов мантийно-корового взаимодействия в петрогенезис гранитоидов. Статья основана на новых петрогеохимических, изотопных (Lu-Hf) и изотопно-геохронологических (U-Pb) данных по северной части АВБ. В совокупности с результатами ранее проведенных исследований установлено, что одна из крупнейших на Земле гранитоидных провинций (АВБ) формировалась ~ 45 млн лет (с 320 до 275 млн лет). В течение этого времени образовалось около 90 % пород батолита. Источником салических магм были преимущественно коровые метаграувакковые протолиты. Образование монцонитоидов, кварцевых сиенитов и гранодиоритов связано с плавлением смешанных протолитов, в которых доля ювенильного мафического материала могла достигать 40-50 %. Позднепалеозойский гранитоидный магматизм Забайкалья начался с ареального внедрения известково-щелочных гранитов, гранодиоритов и кварцевых сиенитов, составляющих основной объем первого этапа магматизма. На втором этапе магматизм сконцентрировался в сравнительно узкой (200-250 км) проницаемой зоне северо-восточного простирания. Эта зона дренировала коровые очаги салических магм и благоприятствовала поступлению мафических мантийных расплавов в верхние горизонты земной коры. Гранитоиды Ангаро-Витимского батолита сформировались на постколлизионном этапе эволюции восточного сегмента ЦАСП при воздействии мантийного плюма на кору молодого орогена.

В статье рассматриваются когнитивные возможности человека, активно использующего механизм моделирования для познания и преобразования окружающей среды. Обсуждаются перспективы и возможности мысленного и реального экспериментов при изучении физических объектов и функций головного мозга, а также ограничения объективных методов исследования при изучении психических процессов, играющих важную роль в формировании в сознании человека целостной картины окружающего мира.,

В данной работе феномен киборгизации представлен как сложное переплетение технологических и человеческих практик. Показано, что корни киборгизации уходят в древние мифы и практики протезирования. На примерах из истории и на современных кейсах автор доказывает, что расширение возможностей с помощью внешних устройств меняет онтологические и эпистемологические рамки: возникает синергетический эффект, трансформируются субъектный опыт и познание. Осмысление киборгизации в рамках оптимистического трансгуманистического дискурса, критики технологий, описания гипотетических моделей, таких как агрокиборг, и концептов антикиборга и «киборга наоборот» позволяет выявить как риски, так и потенциал киборгианских технологий. Автор развивает интегративный подход - киборгианский эклектизм, базирующийся на сплетении разных теорий и методик, рефлексивном пересмотре приоритетов по мере появления новых данных. Этот подход дает возможность разрабатывать рекомендации по внедрению технологий в общественные процессы таким образом, чтобы эта интеграция способствовала защите человеческих ценностей и учитывала изменчивость социально-технического контекста. Тем самым киборгизация предстает не просто как модификация тела и/или сознания, а как трансформация способов бытия, требующая философского осмысления и гибких этических ориентиров,

В статье анализируется эволюция понятия релевантности научного объяснения в философии науки. Автор показывает, как классические формальные модели (например, дедуктивно-номологическая модель Гемпеля и Оппенгейма) уступили место плюралистическому подходу, учитывающему множественность критериев релевантности. Рассматриваются три ключевых вызова традиционной парадигме: 1) эпистемический сдвиг от объяснения к пониманию; 2) технологические трудности, связанные с «черными ящиками» в ИИ и необходимостью объяснимого ИИ (XAI); 3) социальная и этическая ответственность за выбор релевантных факторов в научных объяснениях. На основе этого предлагается модель релевантности объяснения, объединяющая онтологическое, эпистемическое и социально-нормативное измерения. В ее рамках релевантность рассматривается не как внешнее ограничение, а как внутренняя эпистемическая норма, определяющая, что заслуживает внимания в научном познании.,

Главный фокус статьи сосредоточен на освещении позиции критиков тяжеловесной онтологии - дефляционистов и антиреалистов. Автор показывает, что из этих позиций не следует отрицание метафизики. В начале статьи приводятся примеры из русскоязычной дискуссии, в которых дефляционизм и антиреализм в метаонтологии ассоциируются с отрицанием существования независимой реальности - метафизическим антиреализмом. Эти примеры попадают в общую тенденцию смешения тезисов научного, метафизического и эпистемологического антиреализма, а также антиреализма в отношении отдельных типов сущностей (иногда в список попадают также релятивизм и скептицизм). Далее предлагается терминологическая политика проведения различия между онтологией и метафизикой, а также метаонтологией и метаметафизикой. Утверждается, что эти термины обычно играют координационную роль в дискуссии и не требуют определений. В это же время прояснение координационных терминов помогает продвинуться от споров о словах к содержательным спорам.,

Новый номер латиноамериканского семиотического журнала «deSignis» (№ 41, июль-декабрь 2024) посвящен теме цифровой культуры и мемов. Ведущие эксперты-семиотики из Аргентины, Бразилии, Мексики, Уругвая, а также ряда европейских стран размышляют о феномене мема как части общей цифровой культуры в контексте производства и распространения смысла. Статьи номера представляют так называемую «семиотику третьего поколения», которая в XXI в. стремится к междисциплинарному диалогу с философией и антропологией.,

В 1900-е годы Д. Гильберт сформулировал свои знаменитые проблемы, и шестая проблема предназначалась для аксиоматизации теории вероятностей как физической науки. В 1938 г. предложенная А.Н. Колмогоровым аксиоматика была принята в качестве работающей математической науки. В связи с этим возникает вопрос, обделенный вниманием в известной философской литературе: почему Гильберт считал теорию вероятностей физической наукой? Главная цель настоящей работы состояла в том, чтобы описать особенности теории вероятностей, свойственные строгим естественно-научным дисциплинам. Сначала автор представил некоторые известные соображения и примеры по этому вопросу. Они были основаны на концепции холизма, в рамках которой результаты, например, полученные в статистической физике с помощью теории вероятностей, не отделялись от самой теории вероятностей. Однако они не являются в должной мере полными и основательными, для того чтобы считать теорию вероятностей физической наукой. Затем автор сформулировал собственные аргументы. Так, на основе анализа содержания теорем Бернулли и Чебышева показано, что они допускают верификацию условий их применимости к исследуемым данным и в принципе более сложную проверку адекватности этим данным доказанных в них результатов. Кроме того, продемонстрировано, что ряд понятий этой науки, такие как «независимость» и «вероятность», допускают общенаучную интерпретацию. Поэтому теория вероятностей является математической наукой, что следует из формального и абстрактного характера ее аксиом, однако она обладает некоторыми чертами, свойственными строгим естественно-научным и техническим дисциплинам. Вторая часть статьи посвящена исследованию оснований для изменения статуса прикладной статистики, так как в последние десятилетия в западных университетах эта наука уже не считается частью математики. В результате на основе содержательного анализа классической статистики автор показал, что для этой дисциплины имеется намного больше оснований, чем для теории вероятностей, не считать ее исключительно дедуктивной наукой.,

Классически физики стремились предложить строгие объяснительные модели для того, что происходит в нашем феноменальном мире, и им это, безусловно, удалось. Сегодня когнитивная наука утверждает, что наши феноменальные представления, даже предположительно структурно достоверные, состоят из наших врожденных «ментальных красок» (Харман), таких как свет, цвета, тепло, плотность и т.д. Согласно профессиональным физикам, корпускулярно-волновой дуализм вовсе не парадоксален с математической точки зрения, он парадоксален только с точки зрения восприятия. Таким образом, можно предположить, что остальные элементы наших физических онтологий могли быть обусловлены нашей перцептивной конституцией, и если бы летучие мыши или роботы занимались физикой, их наука, ее проблемы и их представления о фактах могли бы существенно отличаться. Наша физика использует категории (частицы, волны), которые кажутся нам естественными, поскольку они построены на наших «ментальных красках» и предсказательных привычках. Наука роботов, основанная на корреляциях, обошлась бы без этих категорий, из чего следует, что наша онтология не является неизбежной. Если восприятие - это эволюционировавший интерфейс (Хоффман), а знание - предиктивная модель, обученная на данных (Фристон), то летучие мыши или роботы действительно создали бы разные науки. Наши «проблемы» (например, корпускулярно-волновой дуализм) могут даже не регистрироваться ими. Наука о больших данных намекает, что сама теория - наша потребность объяснять мир с помощью таких сущностей, как «поля», - может быть особенностью человека. ИИ мог бы работать с той же реальностью без нашего концептуального багажа, подтверждая идею Хоффмана, что мы не видим «реальный» код за интерфейсом. Все это вместе предполагает, что онтология физики - это не прямое окно в реальность, а созданная человеком карта на основе эволюционно сформированного интерфейса. Математика может быть универсальной (например, квантовые уравнения), но сущности, которые мы за ней предполагаем, например волны или частицы, - наши собственные. Более того, совпадение или несовпадение онтологии и теории может повлиять на эффективность последней.,

Философия Куайна считается важным этапом в развитии аналитической философии. Однако некоторые исследователи усматривают в философии Куайна и его последователей «закат аналитической философии во всем, кроме названия». В статье рассматриваются причины для подобной точки зрения посредством утверждения несовместимости сциентизма аналитической философии и тезиса Куайна о непрерывности науки и философии. Показано, что данный тезис Куайна основан на обращении к скептическим аргументам, которые противоречат концепции сциентизма как таковой, поскольку включают следующие чуждые науке элементы: холизм (тезис Дюгема - Куайна), ограничение научного и философского дискурсов логикой первого порядка, мысленные эксперименты («антропологический» аргумент о неопределенности радикального перевода), возрождение метафизики (критерий существования Куайна и онтологические обязательства). Делается заключение об отсутствии сциентизма у аналитической философии Куайна в качестве ее существенной характеристики. Хотя отстаивание Куайном натурализма в философии часто считается как раз свидетельством ее сциентизма, есть сомнения в том, что сам по себе натурализм совместим с аналитической философией, а также в том, является ли Куайн вообще аналитическим философом в нынешнем ее понимании.,